Почему выпадают детские воспоминания: первое слово и шаги

Попробуйте покопаться в архивах собственного сознания. Самое раннее, что всплывет — вероятно, детсадовские коридоры, первая серьезная обида или появление младшего брата или сестры…

Детали у всех разные, но есть важное сходство: эти воспоминания — автобиографичны. Это истории о нас, о значимых личных событиях. И, что ключевое, они редко относятся к периоду до 2-3 лет. Подумайте только: несколько лет жизни просто растворяются!

Большинство из нас не могут вспомнить свое младенчество. Ученые называют это «детской амнезией». Но неужели память в это время просто… спит? Или работает в каком-то особом режиме? Давайте разбираться, что же на самом деле знает нейронаука о памяти малышей.

Младенцы не такие уж и забывчивые

Вот парадокс: хотя мы и не помним себя до трех лет, исследования показывают, что младенцы прекрасно формируют воспоминания. Просто не о себе. Уже в первые дни жизни малыш может узнать лицо матери и отличить его от незнакомого. Спустя несколько месяцев он будет одаривать улыбкой тех, кого видит чаще всего — его память уже работает, составляя каталог знакомых образов.

На самом деле, память — это не монолит. Кроме автобиографической, есть семантическая (вспомните столицы стран или сорта яблок) и процедурная (как завязать шнурки или вести машину).

Лабораторные эксперименты психолога Каролин Рови-Колье в 80-90-х годах убедительно доказали: младенцы способны формировать такие «неличные» воспоминания с самого раннего возраста. Разумеется, спросить их об этом нельзя. Поэтому Рови-Колье придумала остроумные поведенческие тесты.

Для малышей 2-6 месяцев над кроваткой подвешивали мобиль. Сначала измеряли, как часто ребенок просто сучит ножками. Затем привязывали к его ноге веревочку, соединенную с мобилем. И — о чудо! — младенец быстро смекал связь: стоит дрыгнуть ногой, и яркие игрушки приходят в движение. После этого он начинал двигаться намного активнее. Знакомо, правда? Наш мозг обожает обнаруживать причинно-следственные связи, даже в полгода от роду.

Для детей постарше (6-18 месяцев) был свой тренажер: ребенок сидел у родителя на коленях и держал руку на рычаге, который запускал игрушечный поезд. Схема та же: сначала рычаг «не работал», потом его включали. Малыши быстро понимали правила игры и начинали жать на рычаг чаще, чтобы снова и снова наблюдать за движением.

А где же тут память? Вся соль в второй части эксперимента. После обучения малыша игре, его приводили в лабораторию спустя день, неделю или даже месяц. Просто показывали тот же мобиль или поезд и смотрели: вспомнит ли ребенок, что нужно делать? Начнет ли он активно дрыгать ножкой или жать на рычаг?

Используя эту методику, Рови-Колье обнаружила удивительное: шестимесячный младенец, потренировавшись всего минуту, помнил об этом через день. Чем старше был ребенок, тем дольше хранилось воспоминание. А еще его можно было «оживить» напоминанием — например, показать, как мобиль движется сам по себе. Получается, память уже есть. Но куда же потом деваются все эти детские впечатления?

Куда пропадают «я-воспоминания»?

Если младенцы такие способные ученики, почему же мы не помним ни колыбели, ни первых шагов? Честно говоря, ученые до сих пор ломают голову. То ли мы не можем эти воспоминания сформировать, то ли не в силах потом их извлечь из глубин мозга. Есть несколько правдоподобных версий.

Во-первых, для автобиографической памяти нужно чувство собственного «я». Нужно понимать, где заканчиваешься ты и начинается мир вокруг. Это проверяли «тестом с румянами»: малышу тайно ставят красную точку на нос и сажают перед зеркалом. Дети младше 1,5 лет просто улыбаются отражению. А вот в возрасте от 18 до 24 месяцев ребенок трогает свой собственный нос, часто смущаясь. Он уже понимает: «Это я, и со мной что-то не так». Без этого осознания «я» личная история, похоже, не пишется.

Второй ключ — язык. Он появляется как раз после полутора-двух лет. Возможно, чтобы сохранить событие как личную историю, его нужно как-то «обозначить», пусть даже внутренне. Без словесного кода воспоминания остаются смутными ощущениями, которые невозможно потом «прочитать».

И наконец, третий вероятный виновник — гиппокамп. Эта часть мозга, критически важная для формирования автобиографических воспоминаний, в младенчестве еще просто не дозрела. Она активно развивается в первые годы жизни. Может, она как раз и «включается» на полную мощность к тому возрасту, с которого наши воспоминания и начинаются?

Ученые продолжают складывать этот пазл. Лично мне кажется, в этой забывчивости есть что-то мудрое. Что, если это не ошибка природы, а способ защитить наше хрупкое, формирующееся «я» от лавины raw-данных, чтобы дать ему спокойно собраться? Пища для размышлений, согласны?